Счастливая семейка(4 близняшки) выросли!
Сегодня, как следует из целого комплекса объявленных государством мер, большое внимание уделяется поддержке семей с детьми и стимулированию процесса увеличения численности населения в нашей стране (проще говоря - не бояться рожать).
Предлагаю перенестись на 40 лет назад, в большую социалистическую страну, и заглянуть в колхоз "Победа" станицы Новоджерелиевской Краснодарского края, где в семье Ведерниковых, механизатора-животновода Алексея и доярки Лии, подрастают четверо девочек-близнецов. Увидим счастливых людей и послушаем небольшое интервью с председателем колхоза о помощи многодетной семье, о вложении средств в социальное развитие колхоза.
1979. Источник: канал на YouTube «Советское телевидение. Гостелерадиофонд России», www.youtube.com/c/gtrftv
Маша и Миша
Есть в нашей семье среди дальних родственников (троюродная сестра мужа) близнецы Маша и Миша. Сейчас заканчивают школу.Когда-то 17 лет назад их маму бросил муж, как только узнал, что родятся близнецы. Так и растила она их одна с помощью родителей. Маше в этой паре досталось все ( так говорили все родственники, а затем и учителя в школе) - ум, красота, талант, фигура, сообразительность, даже здоровье. Мише повезло чуть меньше. В глаза ему, понятное дело, никто не говорил, а мама любила Мишу даже немного больше Маши.Когда дети пошли в школу, Миша приспособился очень быстро паразитировать на Маше - списывать дз, ждать на уроках подсказки, даже на рисовании Маша успевала сделать 2 рисунка за урок - за себя и того парня!Вот тут бы маме забить тревогу, но мама работала и ей было по-настоящему некогда за этим следить. Да и что такого случилось? Дети накормлены, обуты, в школе претензий особых нет. Некоторые педагоги пытались поговорить, но Мама была непреклонна - с Мишей все хорошо, они с сестрой сами решат, как им взаимодействовать. Так прошли 11 лет. Сейчас они сдают ЕГЭ. И вчера Маша пришла ко мне за советом.Первый экзамен она сдала на 95 баллов, Миша на 46. За остальные планирует получить не меньше 90. Мише такие баллы совсем не светят, лишь бы сдал.Что же волнует Машу?- Представляете, я готовилась целый год как проклятая, а Мишка балду гонял! Я на физмат собралась, но тут Мама, бабушка и дед все встали против меня - типа я Мишу бросаю!! Он же туда не пройдёт! «Зачем тебе физмат?» - это их аргументы. «Иди с Мишей, вам легче будет идти по жизни вдвоём, мир такой сейчас сложный!»
Маша была такая подавленная и какая-то потухшая, никогда ее такой не видела. Она говорила долго: о том, как устала его тащить (но он же брат!), о том, что Мама ее не хочет слышать, а больше волнуется за Мишу (но она же мама, она его и должна жалеть). О том, что не хочет терять мечту, но и ругаться тоже ни с кем не хочет. Я тоже не хочу ругаться с родственниками, но я посоветовала выбрать свою дорогу, несмотря ни на что. Ведь Мише тоже нужна своя, причём уже давно. Надеюсь, самые родные люди ее поймут.
Ответ на пост «Радость для папы»
Напомнило и мою историю рождения.
В середине 80-х годах прошлого столетия и мне довелось родится на этот свет. Жили мы в частном доме, улица небольшая все друг друга хорошо знали, ходили в гости, дружили в общем. Жил у нас сосед, дядя Вова. Где то ровесники с моим отцом. Не то чтобы они дружили, но по соседски поддерживали хорошие отношения, помогали если требовалось помощь.У дяди Вовы уже была дочь, два годика, и ждали еще пополнения семейства. И моя мама ходила беременна мной.
Отец часто вспоминает.
Сядут они с соседом на лавочке, бутыль пива, отец обязательно вяленого балычка, или просто бычков сушеных принесет, рыбак все таки. Сидят пиво пьют, беседуют.
- Ты это, Сань бракодельством не занимайся, что бы сын родился! Отец смеялся, - так у тебя самого уже дочь, бракодел получается!?
- Ну это случайно, смущался сосед. Первым должен сын быть, потом дочь, ну что бы защитник был. Вот сейчас, все сказали - сын 100% вообще, что двойня будет. Представляешь, два сына!!
Ну где то в таком русле проходили рассуждения, мечты и планы. Апрель месяц, рождаюсь я.
- Ничего Саня, в следующий раз 100% будет сын. Промахнулись мы с первым разом, что поделать, моя Танька вот - вот родит. Я сразу проставляюсь по полной программе.
Наступил Май, и ровно на день Победы рождаются у дяди Вовы три дочери.
Он в автопарке водителем работал. Квартиру дали сразу. На обстановку рабочий коллектив скидывался и профсоюз помог.
Радость для папы
Роман переехал с беременной женой и сыном в город из деревни перед новым 1972м годом. Комната в общаге от завода была супер, соседи не козлы, малого 2х лет отдали в сад. Жизнь налаживалась . Ближе к весне заказали ещё одну кроватку- комната позволяла, коляску обещали родители, в через пару лет можно было надеяться на однушку. Роман с утра отвёл Сашу в сад и поехал на завод. Лена оставалась дома на больничном. В середине дня подняв глаза от станка, Рома увидел целую делегацию: бригадир, начальник цеха, начальник смены, замдиректора, ну и сам директор завода с флагом. Был ещё какой-то мужик с фотоаппаратом. И все шли к нему.
-Роман Анатольевич, дорогой вы наш! Поздравляем вас! Фотографируемся, товарищи, все вместе! Радость то какая! Один на весь завод такой!
- Как что? Супруга ваша тройню родила: 2 мальчика и девочка, все здоровы. Товарищи, поздравляем Романа!!
Казалось, это чужую руку все трясли, совали какие-то бумажки- заказы на коляску, кроватки, вещи. Роман не чувствовал ног и в какой-то момент понял, что просто сидит на полу.
-Как так? Куда же я их? А Саня ещё?
К большой радости, новой многодетной семье сразу же дали 3х комнатную квартиру, завод подарил кроватки, коляски и отпуск на 3 месяца. К семье прикрепили медсестру на полгода, которая приходила каждый день, и доставку детского питания. Роман Анатольевич рассказывал, как испугался в первый момент, что дать детям нечего, а потом люди помогли, государство, начальство. Саша катался в пустой квартире на новом велосипеде. Тройняшки три месяца орали ором, родители спали по очереди. А потом все стало проще- дети стали старше. Но корреспонденты приезжали постоянно: фотографировали, в основном.
Ответ на пост «Имя»
Как мы детей назвали: 1992-ой год, жена беременна близнецами, роды ровно через 7 месяцев после зачатия - 12 декабря, я радостный отец двух мальчиков-близнецов, 2500 и 2400 вес. Вдруг бахнула новость: у младшего кишечная инфекция, желудочное кровотечение, и их обоих переводят в реанимацию. Нужно срочно прямое переливание крови, группа 4-ая отрицательная. 3 дня искали донора, дети похудели (оба, ага) до 2100 и 2200 гр. Нашёлся донор на четвёртый день, кровь проверили только на гепатит и сразу младшему перелили. Через 3-4 дня детей на выписку в общую палату, а имён у них нет, в той ситуации мы с женой даже не думали о именах - лишь бы выжили! Санитарка выносит мне первого сына: "А как хоть звать Ваших детей?" - "Нет у них имён, не придумали пока" - "А смотри, 13 декабря был великий праздник, Святой Андрей Первозванный - назовите этого Андреем. Я вот ему зелёнкой маленькую точку во лбу поставила, чтобы вы их не перепутали" - "Ну, я не против, хорошее русское имя, а второго как тогда назвать?" - "А пусть будет Алексей, созвучные имена, тоже красиво звучит, правда?" - "Спасибо, я жене передам, наверное так и будет". Так простая тётя-санитарка дала имена нашим сыновьям, а я даже её имя не спросил. :-)
На фото им по 2 годика (и я с ними), где кто из них на фото - не знаю. :-)
Неправильные близнецы Джудит и Джойс Скотт: история сестринской любви
В 1943 году в обычной американской семье с обычной фамилией Скотт в штате Огайо родились девочки-близняшки. Их назвали Джудит и Джойс. Хотя они были близнецами, всех удивляло, как разительно они непохожи. Джойс была миленькой, Джудит считали скорее страшненькой. Но родители твёрдо были намерены не выделять ни одну. Их с самого начала одинаково одевали, поощряли дружить и помогать друг другу, дарили одинаковые игрушки. Джудит, правда, была немного странная: почти не говорила и понимала, кажется, только своих родственников. Но все надеялись, что школа это выправит.
Семейная идиллия разрушилась, когда девочкам исполнилось семь лет и они пошли в школу. На вступительной экзаменовке Джудит не смогла ответить ни на один вопрос, хотя темы затрагивались такие, которые она хорошо знала. Много позже выяснится, что у неё нарушения слуха после перенесённой в детстве скарлатины и родных она понимала частично благодаря чтению по губам, частично распознавая слова по интонациям.
Но пока что родителям объявили, что она принципиально необучаема и что для второй дочери будет лучше, если Джудит отдадут в «заведение». Иначе, благодаря эффекту близнецов, Джойс будет постоянно сползать до уровня сестры.
Да, Джудит отдали в психушку из-за плохого слуха. Даже не потому, что у неё был синдром Дауна — а у неё был синдром Дауна, потому-то и внешность была необычная. Отдали ради сестры, для которой эта разлука стала огромной травмой. Как и для Джудит. В клинике она не переставала страдать по Джойс все годы. Наверное, это было самым страшным воспоминанием для Джудит — как отец ночью, чтобы Джойс не видела и не плакала, уносит «мешающую» дочь к автомобилю на руках.
О том, что у Джудит синдром Дауна и она «наверное, будет глупой», родители знали с первого года её жизни. Тогда о синдроме известно было немного. Маму с папой сразу предупредили, что умрёт их дочь ещё в подростковом возрасте. Может быть, поэтому (в том числе) они решились разделить близнецов. Но сначала они надеялись. Ведь Джудит играла, как другие дети, осваивала простые бытовые навыки и так радовалась жизни!
Такие истории в пятидесятых случались тысячами. Они заканчивались тем, что однажды, через много десятилетий, помещённый в клинику родственник умирал. Другие родственники или забывали о нём, или вспоминали с крайним стыдом: не потому, что выкинули близкого человека из своей жизни, а потому, что у них был такой вот неправильный близкий человек.
Джудит действительно очень повлияла на развитие Джойс — тем, что однажды пропала из её жизни. Оставшуюся девочку будто подменили. Сейчас бы у неё заподозрили развитие депрессии, а тогда она вдруг стала очень печальным ребёнком. Зато депрессию уже диагностировали у взрослых — с этим диагнозом попала в клинику мать девочек. Отцу ужасный выбор тоже аукнулся. Он пережил один инфаркт и не пережил второй; Джойс осиротела в одиннадцать.
После школы Джойс твёрдо решила стать медсестрой и заботиться о больных детях. Изо всех детей она предпочитала малышей с синдромом Дауна — так похожих на Джудит. Ради этих малышей она выучилась на клинического психолога, повысила квалификацию до специалиста по особенностям развития. Но ни один из её маленьких пациентов не был Джудит. Разве может вообще один человек заменить другого?
Под каждого дорогого и близкого человека в сердце появляется своя особенная выемка, место только для него. Выемка для Джудит была открытой раной.
Джойс писала стихи и книги, а рана не затягивалась, каким бы почтенным ни считался метод работы с болью через искусство. Джойс выступала с докладами и боролась за права людей с ментальными проблемами, но рана не затягивалась, потому что за Джудит никто не боролся в её семь лет.
В сорок два года Джойс поняла, что сестра может быть всё ещё жива, вопреки всему, что ей говорили. Тысячи людей с синдромом Дауна переживали подростковый возраст! Единицы доживали до пятидесяти, но даже один шанс из миллиона — это ведь шанс? Джойс начала буквально терзать маму — та не хотела отвечать ни на какие вопросы, заливалась слезами, просила забыть об этом. Джойс была жестока и непреклонна.
Она выяснила всё, что могла, подняла все документы, до которых дотянулась, и нашла клинику, в которую положили сестру.
Джудит была жива. Это было почти невероятно. Люди с синдромом Дауна редко жили так долго. Люди с синдромом Дауна приходили в психушках в отчаяние; а если бы у кого-то нашлось там для Джудит доброе слово, она бы даже его не услышала! В медицинской карточке о ней были только самые нелестные отзывы: не контактирует с окружением, не ладит с детьми, тревожна, в еде неопрятна, рвёт одежду, иногда проявляет агрессию. Неудивительно, что ей давали психотропные вещества.
Можно было ожидать, что от прежней Джудит не осталось почти ничего, или даже вовсе ничего. Но Джудит осталась. Она осталась сама собой. Увидев Джойс, она зарыдала. Она сразу узнала сестру — давно уже взрослую, давно уже со своими собственными детьми, с другой причёской, в другой одежде. Какая разница, если это была Джойс. Какая разница, думала Джойс, что бы в ней ни осталось от Джудит — если это Джудит.
Джойс прошла все круги бюрократического ада, оформляя опеку над сестрой на себя. Всё это время она навещала Джудит, хотя эти визиты были отдельным адом — ведь Джудит при виде сестры рыдала так, что разорвалось бы любое сердце. Дети Джудит вспоминают свой ужас во время этих визитов. Но в сорок четыре года Джудит вернулась к семье. Она поехала с Джойс в новый дом сестры, в штат Оклахома.
Невероятное совпадение, именно в Оклахоме работал единственный тогда центр художественной реабилитации. Джойс, помня запись из карты Джудит — о том, как она, маленькая, всё время пыталась в клинике рисовать, а медсёстры отняли у неё карандаши из-за «агрессивности» — записала её в этот центр в надежде порадовать и вернуть интерес к жизни. Два года Джудит посещала его безропотно, но не интересовало её ничего. Ей говорили лепить — она мяла глину. Ей говорили рисовать — она механически оставляла цветные пятна на бумаге. Джойс, глядя на это, поняла, что искусству больше нет места в мире Джудит. Эту часть Джудит разрушили. Возможно, стоило перестать возить сестру так далеко ради совершенно бессмысленных занятий.
Как всегда, в дело вмешался случай. Джудит «дохаживала» — посещала центр, пока не кончится предоплаченный абонемент. Она попала на урок работы с текстилем и совершенно преобразилась. Джудит впервые глядела на происходящее с интересом. Она впервые даже не попробовала выполнить задание. Она схватила нитки и какие-то прутики и начала создавать нечто удивительное, экспрессивное, притом совершенно бесформенное — свою первую текстильную скульптуру.
Много позже, во время одной из первых выставок, профессиональные критики воскликнут: эти скульптуры стоят тысячи долларов! А пока это был просто шанс вернуть сестре Джойс интерес к жизни.
Джудит прожила невероятно долго для женщины с синдромом Дауна, которая оказалась в детстве в психиатрической клинике среди равнодушных людей, тридцать лет глотала психотропные препараты, тридцать лет не могла найти себе друга и забыть свою семью: шестьдесят один год. Она жила ради творчества. Она творила не останавливаясь.
Она всегда знала, когда закончила работу. Почти всегда делала каждую скульптуру в двойном экземпляре — порождала «близнецов», создавала рукотворной мир «двойняшек». Эти близнецы порой «тянутся» друг к другу. Её скульптуры были крошечными и огромными. Когда руководители и преподаватели центра поняли, что видят перед собой, Джудит выдали отдельный стол и карт-бланш. Она творила за своим столом много лет, оставляя на нём неоконченные работы до следующего визита. Ей дозволялось брать любой предмет или материал.
Если сложить все работы Джудит, выставить их по времени изготовления, получается нечто невероятное: это единая повесть о её жизни. Яркие, радостные воспоминания детства — в самом начале. Мрачные, тёмные скульптуры, говорящие о разлуке и жизни в клинике — дальше. Тянущиеся близнецы — постоянный мотив в этой повести, первого в мире связного повествования, созданного заведомо невербальным человеком.
Страх уходил. Она стала уверенной в себе, полной внутреннего достоинства дамой. Полюбила яркие украшения, пёстрые шарфы — в общем, одевалась совсем как принято среди экстравагантных художниц. Откуда в ней оставалось столько силы, чтобы после тридцати лет заточения, холода, унижений вернуться как личность? Одного искусства для этого мало. Ответ, наверное, только в одном имени: Джойс. Сестринская любовь сделала возможной эту невероятную историю, сестринская дружба с колыбели до встречи после долгой разлуки и далее.
Когда на первой выставке Джудит работы увидели критики, то просто ахнули. Уровень экспрессии, подбор красок и фактур — всё это ставило «поделки» женщины с синдромом Дауна в один ряд с абстракционистами начала двадцатого века. Разница была в том, что вместо красок или гипса Джудит использовала нитки и тряпки поверх твёрдой основы.
Джудит Скотт умерла в 2005 году. Её скульптуры хранятся в музеях Нью-Йорка, Лондона и Парижа. Их цена доходит до 20 000 долларов, а если бы все эти скульптуры оставили в виде единой повести, эта композиция оказалась бы бесценной — так говорят искусствоведы. Те, кто попадал в зал с этими скульптурами въяве, ничего не зная о художнице, рассказывали потом о странном ощущении, о почти сверхъестественном трепете, который охватывал их. Никакой магии. Просто гениальность — гениальность маленькой, глухой, провалившей экзаменовку в школу женщины с синдромом Дауна.